Художница

автор: Катежина Роинска

Часть 1

Мы — ангелы с одним крылом и можем летать лишь тогда, когда кого-то обнимаем.

Жизнь стоит тогда, когда оно есть для кого-то и оно прожито тогда. когда миссия является выполненной. Есть люди которые возводят боль к минимуму , пытаясь влиться нежным обезпиленням в чье-то существование.

Тереза лежала в постели и всматривалась в покрытый трещинами потолок.

  Боже, если ты меня слышишь, забери меня отсюда куда-либо. Раньше я искала идеал, гармонию и эстетику. Вскоре я поняла, что идеалу не существуют, гармонию я потеряла еще в детстве, а эстетика мертвая или искаженная. Когда-то я надеялась, что со временем что-то изменится но все двигается, но все двигается по замкнутом кругу, где бы мы не убегали, чтобы мы не делали. У меня нет близких людей, для них я чужая. для них я вещь которую можно бросить на призволяще. У меня нет друзей. Знакомые вспоминают по большей части тогда, когда им чего-то от меня нужно. Иногда я тоже их использую. Но это неправильно, так не должно быть. Мне трудно общаться с людьми. Они меня не понимают иногда меня ненавидят, а по большей части им ко мне безразлично. А еще я потеряла желание рисовать. Искусство — это единственное, что интересовало меня в этом мире. Жизнь мое теряет смысл. У меня ничего не осталось кроме... любви к Нему. По-видимому я Ему вовсе не нужна. Я не заслуживаю его любовь, на него. Моя любовь к Нему это единственное, что меня здесь держит. Я вдыхаю воздух которое он вдыхает, таким образом это сближает меня с ним. Каждого дня, блуждая улицами города я подсознательно ищу его фигуру. Он для меня является идеалом. Благодаря нему я чувствую давно потерянную гармонию и эстетику. Я снова чувствую свои крылья, а еще я начинаю рисовать. Господи, не забирай его от меня...

•  Капельки боли стекали по ее лице. Так Тереза каждый день разговаривала с кем-то невидимым. Возможно с Богом, которого она никогда не видела и не слышала. Иногда она сомневалась в его существовании, а иногда она просто его ненавидела, хоть хорошо знала, что во всем скоеному виноваты только люди. Ей просто необходимо было виговоритися и тогда ей становилось легче. Виговоритися кому-то, кто ее молча выслушает и не высмеет, а если и высмеет то она и так не услышит его смеху. Как ей хотелось, чтобы кто-то обнял ее за плечи и сказал: „не грусти маленькая, не все так плохо, ты мне нужна”, и в ответ слышался только шелест опадающих листьев за окном.

•  Так проходили дни, месяцы, годы. Тереза больше не задавала вопрос „Почему”. На него не существовали ответу, а возможно она уже не хотела ее услышать.

•  Кто-то бы сказал, что она странна или даже безумна. Она была просто другой. Абстрагируясь от общества она жила в своем мире. А еще она любила ходить по мокрой мостовой и мокнуть под дождем. Тереза во всем пыталась видеть искусство. Реальность вколачивала ее мечте. Сколько раз она думала о самоубийстве, но никогда не осмеливалась на этот поступок. Она хотела заснуть и больше не проснуться и почему-то ни „небеса” ни земля не спешились принимать ее изувеченную душу. Спасаясь от моральной боли она выводила узоры лезвием на ладони в чем она тоже видела искусство. Такое себе сочетание боли и красоты. Тереза все чаще впадала в состояние депрессии и апатии. Она могла спать по 14-17 часов в сутки, а когда она уже не могла спать, то просто лежала с закрытыми глазами.

•  Наконец мечта Терезы осуществилась. Но вообще это мечта каждого художника — иметь собственную художественную студию. Тереза провела много времени в поисках такого помещения и наконец: уединенное место высоко под небом. Можарда находилась в самом центре города. Никакой меБелые, кроме соломенного кресла-качели которое будто оставил Мерфи из роману Беккета. Аромо-лампа наполняла помещение приятным запахом лаванды. Поверхность пола была покрыта разнообразными крапинками от красок. На ней лежали в хаотическом порядке листы, зарисовки, эскизы, кисточки, тюбики, и баночки с красками, пластинки и еще куча всего присущего творческому лицу. В углу помещения стоял старенький проигрыватель на пластинки с огромной трубой. В таком ретро стили был телефон и печатная машинка. Телефон был быстрее как декорация чем средство связи. Тереза его никогда не подсоединяла к сети. На книжных полках можно было встретить произведения Беккета, Керуока, Зюскинда, Коеле, Мукарамши, Павлина, Андруховича. Стены были завешены каким-то сюрреализмом, некоторые работы напоминали репродукции Дальше и Босха. Куранты пробили четверть на первый час ночи. Из приемника доносился Portishead, которого перебивали капли дождя, которые ударялись об оконные стекла единственного окна. Глиняный горшок из свежее заваренным чаем терпеливо ожидало свою подругу. Перед тем как употребить чай Тереза боготворила греть свои ладони о филижанку. Они всегда у нее были холодны как будто лед. Для Терезы только начиналось творческое время. Она любила ночь, покой, тишину. Тереза глянула на вчерашнее свое творение. Это было полотно размеров метр на полутора, на котором были симметрично изображены геометрические фигуры.

•  Какое-то оно примитивно, рассуждала Тереза. Вообще все в этом мире пахнет примитивизмом: рождение, завтраки обеды, спят, размножения, работа, учеба, дома, старость, ненадобность, знакомые которые из вежливости поинтересуются как дела”. Ничего, теперь у меня есть собственный маленький мир — это моя студия. Здесь не существует никаких правил, здесь нет „всех”. Никто не будет знать о моем маленьком мире. Здесь я могу быть собой, делать все, что мне заблагорассудится.

•  Теперь Тереза могла заниматься полностью любимым делом, а точнее она ею жила. Она неделями могла не выходить из мансарды. Реальный мир постепенно исчезал. Тереза уже сама не знала который из них более реальный. Единственное, что оставалось за пределами ее крепости это Он. Это была единственная ниточка, которая соединяла ее с реальностью. Они познакомились пол года потому на одной художественной акции. Имея достаточно неординарный и оригинальный вкус, Он сразу привлек ее внимание. Он напоминал ей скульптуру, которой можно было бесконечно миловаться и которую не возможно было больше создать. Это на первый взгляд временный захват почему-то не пометал ее. Она так хотела, чтобы Он остался в ее жизни. Встречались они всегда случайно на разнообразных художественных акциях, расходясь в разные стороны.

•  И вот их доли снова переплелись. Там, в художественной галерее, Она могла Ему рассказать о своих чувствах, о своем тайном мире, о... А зато она снова сидит в своем скрытом мире с горшком недопитого чая и рассуждает о неудачной картине, социум и думает о Нем — чудного Ангела.

•  К бесу все это, Тереза розкорковуе первую потрапившу под ее руку баночку с краской и выливает ее содержимое на неудачную на ее взгляд работу. Вишневая как будто кровь краска растеклась по полотне. Вдруг послышался легенький стук в двери. Даже здесь пытаются нарушить ее покой. Хочет ли она в настоящий момент с кем-то разговаривать, ее и так никто не поймет. Хочет ли она в настоящий момент кого-то видеть? Нужный ли ей в настоящий момент кто-то? Он?

Она вообще почти ничего не знала о Нем, кроме его имени. Он для нее оставался непрочитанной книгой. Она могла узнать о нем у общих знакомых но этого не делала, потому что книга интересна и желается до тех пор, пока ее не прочитаешь. Еще некоторое время можно с захватом вспоминать о прочитанном и на этом все, тогда мы увлекаемся другой книгой. Тереза принадлежала именно к таким читателям. Но как ей хотелось найти ту единственную и увлекающуюся книгу которую хотелось с каждым днем все более познавать и, чтобы она никогда не заканчивалась и не надоедала. Как она хотела, чтобы этой книгой был Он.

Она не хотела в нем разочаровываться и наоборот. А с другой стороны Он был для нее всем. Ей просто было необходимо Его присутствие. Ее мысли снова перебил стук в двери, за которыми послышалась просьба тише выключить музыку. Тереза автоматически выполнила просьбу не должен ни одного желания спорить с людьми которые ничего не понимают в искусстве. Именно эта депрессивная трип-хопова музыка вдохновляла ее на творчество.

Тереза уселась в свое любимое кресло-качель. Она вспомнила Мерфи, который раскачиваясь выходил в астрал.

•  Может мне покончить жизнь самоубийством? — рассуждала Тереза. Никому не будет ни лучше ни хуже, когда меня не станет. Жизнь и так не имеет ни одного содержания. Люди исказили искусство, любовь превратила в малые коши, коляски и памперсы. Они уничтожают нетронутую природу. По-видимому я это сделаю на свой день рождения. Такой себе подарок.

В поисках Рая

Запихнувши руки в кармане своего любимого комбинезону, Тереза натолкнулась на две круглых маленьких пилюли. Их ей дал один знакомый музыкант, который рассказывал, что это очень поднимает его творческий потенциал. Тереза спрятала пилюли к карману с мыслью, которая позже определится с их назначением.

•  Теперь можно посмотреть который в них творческий потенциал, что мне терять? С этими мыслями Тереза проглотила пилюли...

•  На улице было темно. Капли дождя разливались по мостовой. Тереза одна шла по трамвайному пути. Одел ее весь промок. Руки и ноги понемногу начали неметь. Впереди был туман. Она еще никогда не чувствовала себя так безопасно. Она была уверена, что следующая остановка Рай. Вдруг она начала чувствовать чье-то присутствие. Она ее чувствовала в каждому движению ветра, в каждой капле дождя. За ней наблюдали и наслаждались ее беспомощностью. и здесь ниоткуда перед ней появилась темная фигура в черном длинном плаще по которому стекали капли Вселенной. Он был чрезвычайно располагающей внешности со спокойным выражением лица и хорошими глазами, в которых пряталась печаль. Он заговорил мягким голосом, который можно слушать вечно и который вливался в каждую клетку ее тела и мозга. В этот момент ей хотелось ему отдать все в последнюю каплю своей крови.

•  Странная ты какая-то девочка. Ты ищешь ответа на вопрос и не находя их хочешь смерти. Сегодня состоялась случайная встреча. Люди появляются и исчезают... Слова рождаются и умирают.. Боль есть всегда... в разных формах. Он имеет разные лица но ты его узнаешь. Спрячься от него, абстрагируйся... Его не существует... как и колее на которой я стою... В середине Терезы пришла очистка и покаяние. Слезы текли по ее лицу. Именно тогда она почувствовала себя счастливой. Ей захотелось остаться там.

•  Я должен тебя оставлять. У меня не имеет выбора в отличие от тебя. Научись жить дальше. Еще несколько лет назад я тоже шел по этой колее с вопросами и думал, что следующая остановка Рай. Не верь этому. Эта дорога ведет в никуда за которой прячется бесконечная пустота. Прощай.

Утопия

Тереза расплющила глаза на четвертый день в реанимации психиатрической больницы. Циферблат часов показывал двадцать пять минут в четыре часа утра. К ее телу были запихнуты разные трубки и иглы, которые были подсоединены к каким-то аппаратам. Не так давно она была в другом мире, а теперь ее повернули назад сюда. Где-то в подсознании она слышит P or t ishead и ... не верь им, они хотят забрать твой Рай, не дай им этого сделать, тебя уже ничего здесь больше не держит”...

Тереза вытягивает все посторонни предметы из своего тела. Она перестает его чувствовать. Оно остается позади. Наконец она становится свободной. Теперь уже никто не отберет от нее ее Рай.

P.s. Тереза умерла в палате психиатрической больницы. В свидетельстве о смерти стоял заключительный вывод врача: самоубийство. Мансарда была продана и на полученные средства была проведенная кремация тела, как это было отмечено в завещании.

Часть 2

Восход солнца

Она каждый вечер в течение трех последних месяцев заходила в эту кофейню, о существовании которой знали лишь единицы. Садилась за один и тот же столик, заказывая филижанку крепкого кофе, и, перед тем, как употребить ее, несколько минут держала филижанку в ладонях, согревая их. Вместе с ладонями и пальцами согревались большие серебряные перстни, которые предоставляли рукам какого-то особенного шарма. Между питьем кофе она сжигала несколько дорогих папирос. Движения ее были плавни, грациозные и изысканные. Ее хрупкая фигура и тонкие черты лица делали ее идеальным образом для женщин нетрадиционной ориентации, не ввиду ее четвертого десятка. Я боготворила эту старушку австрийскую кофейню, которая была выдержана исключительно в ретростиле. Ее музыка и атмосфера возвращала меня в далекие тридцяти-пъятдесяти годы. Каждого вечера я приходила сюда, чтобы попить дорогого крепкого кофе перед длинной ночью рисования. Теперь к кофейне меня притягивала какая-то непонятная сила, когда появилась эта таинственная кобита, которой раньше я не видела не только в этой кофейне, а вообще в городе. Скорее всего она могла быть полячкой, потому что уже у нее слишком аристократические манеры как к местной творческой элите. По-видимому она приходила сюда просто попить кофе среди богемы города, а возможно что-то пыталась понять. Мне не вистарчало ее присутствия, когда ее не было рядом. Я с нетерпением ожидала седьмого часа вечера, чтобы поймать ее фигуру, почувствовать ванильный привкус ее тела. Меня пугало ощущение, что однажды я ее уже больше никогда здесь не встречу. Неожиданно для себя я поняла, что слишком к ней привязалась. Она стала частью моего света и казалось, что моя сущность без нее потеряет смысл существования. Это было далеко не физическое влеченье к прекрасному. Я хотела притронуться к ее идеальности, забиться в каком-то уголке ее внутреннего мира и остаться в нем навсегда. Каждая моя попытка проследить за ней завершалась неудачей. Она появлялась так неожиданно и возвращалась в неизвестность.

Сегодня я решила, чтобы там не случилось заговорить с ней. Приняв свои антидепрессанты, что стало уже нормой жизни, я направилась к кофейне. Ее еще не было внутри, и я решила подождать у входа. Куранты пробили семь раз подряд, позже четверть на двадцатую. Я вошла в середину кофейни... она была уже там. Я была на пределе, балансируя между здравым смыслом и безумием, на грани истерии. “Все можно объяснить”–– успокаивала я себя –– “в тот момент, когда я заглянула сюда впервые, она могла быть в дамской комнате, и потому я никоим образом не могла ее увидеть”. И именно так оно и было. Это было единственное логическое объяснение, которое плавно перешло в самонавиювання. Не тратя попусту время, я направилась к ее столику и, не ожидая приглашения, уселась напротив нее. Странно, ей уже за сорок, а она такая мила. Именно так я представляла себе образ идеальной женщины, которая могла стать моей любовницей. Кто вы? Инфанта? Непонятность? Мое больное возбужденное воображение? Безумие, вызванное антидепрессантами?

“Мир, который мы привыкли видеть ежедневно, в действительности совсем иной, это нужно только почувствовать и не воспринимать его буквально ” ,-- так легко и не вынужденно она начала разговор.–– “Я приходила сюда, когда была еще совсем юная. Задавала много вопросов, пытаясь найти на них ответы. То были времена желания, изысканной эстетики, творчества и сплошных депрессий. После неудачной попытки самоубийства я покинула этот город. Поехав, я оставила здесь собственную историю, весь груз, который тянул меня в бездну и принуждал стоять на месте. Я долго странствовала миром, пытаясь найти свое место. Познавая что-то новое, я находила ответы на свои старые вопросы. Стены, которые я возводила вокруг себя, они не защищали меня, а только изолировали. Ничего в этом мире не имеет формы, но мы почему-то пытаемся ее дать и как-то материализовать. Жизнь караулит прожить хотя бы администрации того мгновения, чтобы увидеть восток и закат солнца. И я вернулась, чтобы замкнуть этот круг. Увидеть закат солнца именно в том месте, где я впервые увидела его восток, а всего остальные не имеют ни одного значения...”

На следующий день я поднялась на вершину, чтобы наблюдать закат солнца. Он был особенен. Во время этого мероприятия перед моими глазами пробежали десятки кадров из моей жизни: первый крик, которым пыталась привлечь к себе внимание, а зато обозлила обслуживающий персонал больницы, первое перебирание клавиш фортепиано, путешествие пароходом, по море, смерть любимого котика, падающую звезду... Да, это все уже не имеет ни одного значения. Здесь я оставлю свою собственную историю. Того же мгновения, вместе с собственной историей, я выбросила пакетик с антидепрессантами.

Как привычно, я бежала к кофейне, чтобы рассказать моей дорогой знакомой обо всем, что со мной сегодня случилось. Ее еще не было. Я осталась на нее ожидать, в надежде на то, что двери вот-вот отворятся, и она войдет. Так я прождала целых три часа, а она так и не пришла. Глянув в сторону ее стола, я едва не обезумела, не веря собственным глазам–– его там не было. Подошедши к официантке, которую я привыкла видеть почти ежедневно, я запиталася, куда делся тот стол, за которым сидела эта мыла в черной одежде кобита. На лице официантки появилась нескрываемая удивленная, после которой прозвучала фраза, что она никогда не видела ни одной дамы в темном платье и что все шесть столов стоят на своих местах и никуда их не переставляли, не забирали и не доставляли, и вообще, у меня какое-то странное поведение в последнее время. Я еще несколько раз заходила в эту кофейню, но все оставалось, как и в прошлый раз –– ее тоже не было. Моя жизнь становилась пустой. Я теряла все и не могла понять, почему. Астральные путешествия меня захватывали все более. После последнего путешествия я передозувалася снотворным, после чего попала в многодневную кому. По возвращении к сознанию в реанимации психиатрической клиники пыталась отсоединить аппараты для поддержки сердца. Пройдя реабилитационный период, я продала свои картины и решила странствовать миром. Проходя мимо магазина с одеждой, я обратила внимание на черное платье, точь-в-точь, как у той кобити из кофейни, и приобрела ее в память о ней...

Часть 3

Искусство, которое убивает

Уже в течение нескольких лет подряд она ходила на разные художественные акции в поисках новых жертв для втамування своего эмоционального и эстетичного голода. Для нее возраст и пол не играли особенного значения для выбора жертвы. Все жертвы имели изысканный художественный образ, под которым прятался захватывающий внутренний мир. Она очень сильно чувствовала людей, их энергетику, их эмоции, потому ей было легко безошибочно избрать жертву среди толпы. Когда жертва была избрана, тогда она совсем непринужденно пыталась привлечь к себе ее внимание. Когда ей это удавалось, тогда жертва подсознательно стремилась установить с ней контакт. Она всегда знала, чем заинтересовать жертву. Ее хрупкость, беззащитность, затерянность и невинный взгляд, притягивали их к ней, влюбляли их у нее. Единственным их желанием было находиться рядом с ней. Она становилась для них неотъемлемой частью их жизни. И чего она хотела от своих жертв? Непреодолимое желание совершенствоваться и стремления знаний не позволяли ей стоять на месте. Интересуясь всеми неординарными видами искусства, она всегда хотела чего-то нового. Вместе с искусством она изучала миры интересных людей. Знакомясь с новой личностью, она каждый раз узнавала о чем-то новом: открывала для себя нового автора, нового писателя, нового музыканта, нового режиссера, нового фотографа, еще одной человеческой жизни, еще одних мечт, еще одной боли, еще одного поиска, еще одной потери. Она также много чего отдавала взамин. По большей части она также в них влюблялась. Она делилась с ними своим миром. Она даровала им до сих пор неизвестное счастье... пусть на каких-то два дня, на две недели, на два месяца. Зато они были счастливы, как никогда раньше. Когда мир данного лица был исследован, она их оставляла, потому что не могло быть по-другому. Возможно, она вела себя, как последняя мерзотниця, но они сами были в этом виновные. Они всегда останавливались на достигнутом и никуда уже не хотели двигаться, а она не могла себе позволить процесс “зависания”. В действительности, ей было от этого очень больно.

Но однажды что-то перевернулось в ее жизни. Жертва была избрана. Оставалось только установить контакт и исследовать. В этот раз все происходило не так просто, как всегда: несколько невинных и умных фраз –– и жертва вся как на ладони. Даже после нелегкого полугодового установления контакта жертва лишь злегенька привидкрила двери в свой мир, показав его красоту и безграничность, и прямисинько перед носом захлопнула их. После увиденного уже не было дороги назад. Она не могла больше жить так, как раньше. Она безумела от счастья и доходила до истерии, что он перед ней закрыт. Он ее притягивал, опираться было некстати. Это ощущение было настолько сильным, что ни одно земное тяготение не уравнялось бы с ним. Почему он не хочет впустить ее в свой мир? Возможно, он разгадал ее загадку, а возможно ему кто-то сумел сделать больно, и он больше не осмеливается кому-то открыться.

Искусство –– единственное и прекрасное, что было в ее жизни. То, администрации чего она продолжала жить и администрации чего могла отдать жизнь. Искусство, которое начало ее убивать.