Назад |
Лясикиавтор: Лана ЧайкаЛюбимой доченьке Светлане...Ты бежишь ко мне, ты путаешься в ночной рубашке, ты еще в объятиях сна, который не успела досмотреться, – просто ты услышала, что я пришла домой из дежурства – проклятая работа, я слишком сильно люблю ее, чтобы отказаться от нее, даже администрации того, чтобы каждую ночь быть дома, и видеть, как ты спишь. Маленькие рученьки обнимают меня, теплые губки целуют меня, ты меня боготворишь, еще боготворишь – или так будет всегда? Я имею сомнения относительно своего совершенства, я не являюсь образцовой матерью, я даже работу администрации тебя не оставила – разве я имею право на твою безусловную любовь? Но ты пока еще слишком имела, чтобы понимать какие-то условия, потому пока еще ты любишь меня всем сердцем – просто потому, что я у тебя есть. И это делает меня счастливой. Когда мне было столько же, сколько тебе в настоящий момент, то есть четыре года, я переживала неописуемо тяжелый, кризисный год своей жизни. Наверно, это был самый тяжелый год моего детства... Он был такой длинный, нестерпимый, тягучий... Я быстро росла, я проникалась какими-то вопросами, неестественными для четырехлетней девочки, мне было больно – я сама не знаю, почему. В конечном итоге, у меня, к счастью, были и папа, и мама, они меня любили, ласкали, отвечали на мои вопросы, но это все равно не могло меня успокоить. Теперь я понимаю, что то была депрессия. Наверно, они началась, когда я узнала, что люди умирают... До этого я считала, что люди вырастают, становятся старше, а затем снова становятся детьми, снова вырастают, и так далее – такой себе непрерывное движение жизни... И когда я узнала, что это невозможно, что люди все же умирают навсегда – это просто убило меня. Может, еще что-то к этому присоединилось, не знаю, но я легко зевнула лишь когда мне исполнилось пять лет. Меня просто ослабило за праздничным столом, в день моего рождения, перед тортом из п`ятьма свечами. Я была нормальным атеистическим ребенком, верила не у Бога, а у Деда Мороза, и моя Начальник администрации не была забита той мутью, которой она забита в настоящий момент, то есть иконами – свечами и другими церковными делами и обычаями... Если бы эта ситуация произошла со мной в настоящий момент, я просто побежала бы к церкви, и поставила свечу, бросила бы тот торт, и гостей, и весь тот праздник, и побежала бы... тогда же я просто облегченно зевнула, мне было впервые за этот год хорошо, и я задула свои пять свеч на торте. Тоби в настоящий момент тоже четыре, и этот год, наверно, тоже кризисный для тебя. У тебя есть только мать, но ты, к счастью, не помнишь своего отца. А еще ты пока еще не знаешь, что люди умирают... Ты вообще почти ни о чем меня не спрашиваешь, по крайней мере, слова „Почему?” я ни разу от тебя не слышала... Ты тоже быстро растешь, растешь как травина сквозь асфальт – сама себе растешь и утверждаешься в своим росте. У тебя нет телевизора, но есть много книжек, и английской ты, кажется, уже разговариваешь лучше меня... Ты растешь, у тебя совсем взрослые мысли, и депрессия, наверно, хуже, чем моя... И я бегу этой жизнью, я понимаю, что не успеваю за тобой, ты уже давно оставила меня позади... Но ты боготворишь меня, ты пока еще безусловно боготворишь меня, и я хватаюсь обеими руками за эту любовь, как за спасительный круг – или так будет всегда? В конечном итоге, мне это так нужно... Когда ты родилась, я была слишком молода, я была невероятно счастлива, я считала свое светлое, стопроцентно славянское, имя самым красивым и самым счастливым в мире. Я хотела продолжить его жизнь, и подарила его тебе, как талисман – ты стала второй Светланой в моей семье. Но доныне я уже многократно задумывалась над тем, что я могла подарить тебе вместе с этим именем свою не то, чтобы несчастливую, но совсем нелегкую судьбу – или ты простишь мне это, моя Свитланка – Лана, мои Ляшские? Но ты пока еще слишком имела, чтобы проникаться связью судьбы и имени человека. Ты пока еще просто боготворишь меня – боготворишь настолько откровенно и безусловно, что я сама себя начинаю ненавидеть. И когда я снова прихожу домой из ночного дежурства, я особенно остро чувствую, что никакие померанцы и яблоки, никакие новые книжки, что я приношу с собой, не способные заменить тебе меня, потому что у тебя, Лано, никого нет кроме меня, и хорошо, что ты этого пока еще не понимаешь, в конечном итоге, у меня тоже никого, кроме тебя, нет, просто у меня есть еще эта работа, которую я боготворю почти так сам, как ты боготворишь меня. И не верь мне, что я работаю администрации тебя, так, это хорошо для тебя, что я двигаюсь вперед, что я пытаюсь чего-то достичь в жизни... Но прежде всего я работаю потому, что боготворю эту работу. И надеюсь, что ты когда-то тоже будешь заниматься чем-то, что будет тебе к души... И тогда, наверно, ты поймешь меня, Ляшские, поймешь и простишь мне свою детскую депрессию... | Назад |
| Цветок | 1 |
| Душевно... | |
| 18:01:50 03.03.2007 Sat | |